Предмышление животных. Местами трудно поверить.

Думая о пределах мышления, я как-то обозначил подчиненность линейному времени как самый решающий и непреодолимый.

Сегодня в довольно хаотичном сне некий персонаж пытался меня уверить, что линейность навязана мышлению речью, от которой оно производно. Что само мышление вполне может быть "зажиганием смыслов во всех направлениях".
Ещё не обдумывал эту идею.

Еще снились всякие недоразумения, начальники, забытые в офисах ключи, споры о деньгах и муравьи, опрокинувшие шкаф в охоте за пауками.
Причем, - все одновременно.

цитну свой коммент из ljr :

...Рассудок реагирует, например, в "умном" разговоре. Но рассудок не способен выйти за границы принятой системы суждений, трансцендировать. Он может анализировать, но не понимать. Потому что понимание - это трансцендирование за собственные границы.
Реакции рассудка почти моментальны, они механичны, - даже если ему приходится проделывать некий объем работы с понятиями.
Мотивируемый извне, рассудочное мышление не может быть самостоятельным и длительным.

У Кастанеды "внутренний диалог" даже формирует восприятие. И в некоторых пределах, думаю, это действительно так. Соответственно, настоящим мышлением я называю такое, которое ведет к изменению и восприятия, и меня самого.

Разум, не прошедший фазу души - это не собственно разум, а обезьяний механизм считывания информации.

где-то так

Когда мы говорим о внутреннем и внешнем, мы почти подсознательно представляем внутреннее как что-то внутри тела, а границу тела - как границу себя.
Что вы имеете в виду, например, говоря "внутри меня мысли"? Ну или вспомните подобные вопросы другие.
Поймав себя на таком безосновательном стереотипе "размещения внутреннего", оказываемся перед вопросом - где же оно, внутреннее меня.
И где внутреннее вещей, внутреннее мира.
И оказывается, что внутреннее как бы "по ту сторону".
Где разворачиваются наши сны. Где появляются и исчезают мысли. Где идет по улице несуществующего города персонаж читаемой книги.
Где рождается мир. Где живет его замысел.

"Ориентация — первоявление нашего присутствия в мире. Свойство человеческого присутствия — опространствование мира вокруг себя" - Анри Корбен, - стоит почитать и дальше, но сейчас важно только это: присутствие меня начинается с разворачивания пространства и обнаружения себя как центра этого пространства, как тела. Это прежде мыслей, прежде восприятия, это первый акт сознания. С предельной ясностью это можно наблюдать в промежутке между сновидением и пробуждением, когда вместе с сознанием в никаком нигде появляется глубина. Всматриваясь в нее я домысливаю ее до тех или иных качеств, становясь при этом сам все более определенным. Но это все лишнее, - важен первый момент, момент самообнаружения, зона свободы, то, что Гоша Норильский называет "перекрестком миров"

Так вот. Зачем и как возникла жизнь. Мой же вопрос - что есть жизнь, живое. Для grizzlins это уже определено (уменьшение энтропии и т.п.), для меня - совершенно нет. Зачем мир. То же самое. Что такое мир, откуда он берется сейчас, как настаёт и  где ненаставшее, - вот мои вопросы. "Мне тут пришла одна мысль, и причем мысль правильная..."  - наверно единственная фраза, которую я запомнил из беглого чтения Лейбница. Так вот мне захотелось переформулировать вопросы grizzlins, причем захотелось очень правильно.

</span>

К "феномену Маугли". Почему духовное, разумное начало актуализируется только  в ситуации речи?

знак - имя. Провел Господь зверей перед человеком что б тот дал им имена.
Рождение имен - соединение форм божественных и человеческих, идеального и частного субъективного

означающее - условное
значение - идеальное

Благодаря встрече с другим я получаю ключ к идеальному.

Мышление значениями - это мышление соотнесенностями.
(Мысль есть отношение к другим мыслям).
Пример музыкального мышления показательнее, - мы мыслим именно значениями, а не означающими.
звук ре на тон ниже си.
вне соотнесенности с другими звуками он не существует как звук ре.
Мышление разворачивает пространство, время же - плен мышления (во всяком случае, в состоянии бодрствования).
Пространство это возможность отношения.
Поэтому с него начинается всякая мысль, всякое сознавание.
Это субъективное пространство (которым мы воспринимаем и так называемое внешнее пространство, в себе сущее лишь как протяженность) - начальная манифестация духа. Без субъективного пространства (и, что то же, - психического тела) возможны только язык жестов и ручное мышление. Мышление вне, так как нет никакого "внутри".
"Внутри" - зазор между объектом восприятия  и субъектом, - прямое включение в идеальное, в мир прообразов всех вещей, мир света и цвета, мир того, что мы привыкли считать субъективным, но что, тем не менее, существует независимо от меня и прежде меня.

У Соловьева же встретил я сравнение веры в реальность внешнего мира с верой в его Творца. В моем "кредо" их идентичность больше, чем сходство. Я постулирую реальность мира форм (мира вещей, то есть мира, традиционно именуемого "материальным") на том же основании, что и реальность его Творца. Это основание - понимание субъективного образа мира как свидетельства о чем-то вне этого образа, являющемся его причиной. Соответственно, внешнее этому моему субъективному так же понимаемо как  свидетельство о его Источнике, "Внешнем внешнего".

Весь спектр религиозных мировоззрений (о философских не говорю, философия - чисто европейский спорт) существует между двумя полюсами: теизмом и маявадой. Постулируя реальность внешнего мира, я, тем самым, выбираю теизм.

Стараюсь ограничиться этим постулатом, - все прочее должно быть понято.

Путь, ведущий к пониманию - мышление. Но мышление не механически-рассудочное и даже не спекулятивно-абстрактное, а такое, которому ничто в обыденной жизни нас не учит, которое не востребовано повседневными нуждами.

Во-первых, это не "короткое" мышление.

Поясню. Мы учимся мыслить прежде всего в разговоре (и благодаря разговору), далее - в инструметировании вещами. Мышление разговора обусловлено мотивацией межличностных отношений и кончается вместе с ними. Аналогично обусловлено и ограничено мышление инструментальное.

Это короткое мышление, и мышление спекулятивное неизбежно несет на себе его клеймо.

Подлинное же мышление, прежде всего, обусловлено не внешними обстоятельствами, а внутренней потребностью в смысле.

Мотив такого мышления - вопрошание о смысле жизни, которая есть весь происходящий со мной мир.

"Формальный" признак такого мышления - длительность. Могу ли я не минуту-две, а час, два, сутки думать, например, об антиглобализме? Сам по себе, без всяких внешних причин и собеседников. Ответ: нет. Начавшись с любой темы, длительное, необуславливаемое извне мышление неизбежно переходит в мышление о тотальном смысле.

Это мышление, в отличии от спекулятивного, опирается на наблюдение, восприятие, переживание мира, слито с ними, и, что важнее всего, поднимает их до достигаемых мыслью пониманий.

Иначе говоря, оно непременно меняет восприятие и меняет меня.

Творение - откровение Творца, мышление - движение к встрече с Творцом, открывание себя Ему. Это так, но такая формулировка провоцирует опять опуститься к мышлению спекулятивному. Поэтому помню, что наблюдаю не Творца, но творение. То, что должно быть понято, это, сначала, "просто" свет, звук, пространство.

Мышление начинается с отказа от каких-либо привычных суждений. Например, ранним утром вижу как вспыхиват светом верх здания. Привычное суждение "восходит солнце и освещает его" на самом деле заслоняет от меня то, что происходит. Обнаружив его, я мыслю предметы как таящие в себе внутренний свет и, соответственно так их воспринимаю. Затем это частичное, ущербное понимание уступает место уже иному, о котором говорить сейчас нет смысла. Вообще говорить о понимании нет смысла, оно вне всякой социализации.

Конечно, это всё упрощенная картина. Мы не можем так мыслить. Мы обусловлены. Мы живем иллюзиями смыслов и совершенно не готовы к такому труду.

И все-таки разговариваем мы не только поэтому. Что важно.